Двадцать два несчастья. Том 7

Серега уже почти смирился с тем, что его жизнь превратилась в сплошную полосу препятствий. Но тут выясняется, что престарелый академик Епиходов, который ничего такого не подписывал, вдруг оформил завещание. Нотариус клянется, что видел академика своими глазами: бодрого, вменяемого и даже шутящего. Герою приходится разбираться с этой странной бумагой, а заодно с Ириной, которая явно замешана в деле. Вдобавок в Морках вокруг санатория всё закручивается так, что про аспирантуру можно забыть. Серега мечется между расследованием, личными дрязгами и попытками не сойти с ума от абсурда, который лезет со всех сторон.