Казачонок 1860. Том 3

Очнулся в чужом теле. В хлеву, на сене. Всё болит — избили жестоко. Это не мой век, не моя война. Вокруг — станичные казаки, их суровые законы. Кнут и шашка вместо автомата Калашникова.

Во мне — память солдата-ветерана. И воля. Она и держит, не даёт сломаться этому хрупкому телу мальчишки, Петра. Знаю: чтобы выжить здесь, надо стать своим. Воином. Быстро.

Учусь всему заново. Выносливость, рубка, верховая езда. Боль — привычный спутник. Старшие, вроде деда Архипа, смотрят пристально, молча одобряя упрямство. Здесь ценят стойкость, а не слова.

Постепенно этот мир, жёсткий и честный, становится ближе. Чувствую плечо товарищей, уважение станичников. Но внутри — тихая война двух жизней. Прошлая память учит тактике, нынешняя боль — жить здесь и сейчас.

Я ещё не казак. Но уже и не тот беспомощный мальчишка. Я — Петр. И мне предстоит долгий путь к своему месту под этим суровым небом.