Невьянская башня

1735-й стал для Акинфия Демидова годом огненного испытания. Его промышленная империя на Урале трещала по швам. Семья, где брат шёл на брата, превратилась в поле битвы. Казённые чиновники дышали в спину, требуя долги и подозревая в тайной чеканке монет. Всесильный граф Бирон выжимал из него неподъёмную мзду.

А главная опора — раскольники, лучшие мастера его заводов, — оказалась под ударом. Горный начальник Татищев устроил на них настоящую охоту.

И словно в довершение всех бед, на главный Невьянский завод пришла беда. Необъяснимая. Там появился демон, пожирающий людей огнём. Работники гибли в цехах. Завод, сердце державы Демидова, остановился.

И Акинфий вступил в эту последнюю схватку. Не с людьми — с самим духом разрушения, что пришёл спалить всё, что он строил. Эта борьба была не только за завод. Она была за будущее, которое рождалось здесь, в огне домен и воле таких, как он. Будущее всей России.